News / Media / ЖУРНАЛ LGP NEWS 01/2021 / Личная свобода против

Личная свобода против

государственного регулирования

Личная свобода против

Обширное вмешательство государства в основные свободы и экономическую жизнь вывело на первый план бурные дебаты о взаимоотношениях и правильном балансе между вмешательством государства и личной или экономической свободой. Представляем Вашему вниманию беседу между основателем адвокатского бюро Габриэлем Лански, юристом по конституционным вопросам Хайнцем Майером и экономистом Штефаном Шульмайстером.

Штефан Шульмайстер: Для начала я хотел бы представить несколько общих размышлений об отношениях между государством и частным сектором, государством и рынком, а также о том, как правовая система помогает формировать эти отношения. В экономической жизни в последние десятилетия наблюдается неоспоримая тенденция к отказу от роли государства. Например, в законе о бюджете, где 50 лет назад у нас еще была поправка к Конституции, в которой говорилось, что бюджетная политика должна учитывать общую экономическую сбалансированность. Это отражало доминирующую роль экономической теории, в которой абсолютный приоритет отдавался полной занятости. Такой образ мышления в настоящее время устарел, что подтверждается действующим европейским законодательством, например, в фискальных правилах, Маастрихтских договорах или фискальном пакте. Однако на уровне экономики мы все еще видим достаточно ярко выраженное отстранение государства и отказ от его конститутивных прав.

Другой областью является связь между индивидуальными основными правами и государственным регулированием. В области индивидуальных прав и свободы выражения мнений во многих странах, например в Венгрии, возникают квази-авторитарные государственные структуры. Поэтому, когда какой-то сторонник левого режима утверждает, в определенной наивности, что неолиберализм по своей природе антигосударственен, это бессмыслица. Скорее, он хочет определенного государства, которое остается в стороне, когда речь идет о правах собственности и рынках, но которое очень сильно выступает за поддержку внутренней безопасности и обороны, а также за обеспечение соблюдения прав собственности.

Габриэль Лански: Являются ли текущие события в данном отношении следствием коронавируса или же политика просто воспользовалась ситуацией, сложившейся в настоящее время?

Хайнц Майер: Пандемия показала, что в некоторых ситуациях необходимо сильное государство. Борьба с пандемией просто невозможна на индивидуальной основе. С другой стороны, мы видим, что вся наша государственная структура имеет серьезные недостатки. Это начинается с правовой системы: у нас есть Закон об эпидемиях от 1913 года, в который много раз вносились поправки, но он все еще является незавершенным и был бы совершенно неадекватным для борьбы с пандемией. Кроме того, за последние 20-30 лет мы как могли экономили на администрации в некоторых областях, и она практически не способна действовать в кризисных ситуациях. Министерство здравоохранения не в состоянии должным образом юридически справиться с очень сложной ситуацией. А все потому, что у них слишком мало юристов, способных свести такие меры в одно значимое целое.

С экономической точки зрения, конечно, стало очевидным, что эта концепция «больше частного – меньше государственного» на самом деле просто бессмыслица. Ведь до недавнего времени шли действительно абсурдные дебаты о нулевом дефиците, являющемся не более чем показательным политическим требованием. Кроме того, очень болезненной темой является состояние нашей журналистики, которую трудно будет превзойти по слабости, безыдейности и бесцветности. Это ужасное развитие событий связано с несколькими вещами: критическая пресса сама по себе испытывает большие трудности с финансированием, а у журналистов за последние 20-30 лет остается все меньше времени на сбор информации и размышления. Они должны вникнуть в тему и подготовить статью за 2 часа, и так эти статьи потом и выглядят.

Шульмайстер: Взаимоотношения между государственным и частным сектором как раз и являются центральным вопросом. Правовую систему нельзя рассматривать независимо от общественно-политических событий. Последние 40-50 лет мы наблюдаем преобладание неолиберального мышления. Подобное развитие событий приводит даже состоятельных людей в замешательство. Будь то борьба с пандемиями или изменение климата, очевидно, что существуют области, в которые государство должно иметь право вмешиваться. Это огромные проблемы, о которых, исходя из экономической теории, можно однозначно сказать, что рынок их не решит, а наоборот, они будут все больше расти под влиянием рыночных сил. В этом смысле желательно, чтобы политика взяла на себя больше полномочий и тем самым ответственность за так называемые общественные блага в смысле экономической теории. Это включает в себя не только окружающую среду как общественное благо, но и правовое, социальное обеспечение, внутреннюю безопасность и др. 

Вопрос к юристам заключается в том, насколько их работа связана с этими идеологическими изменениями. В книге «Кодекс капитала» Катарина Пистор, немецкий юрист из Колумбийского университета, показывает, как много транснациональных юридических фирм оказывает влияние в долгосрочной перспективе на правила игры капитализма через кодификацию права. Возникает вопрос о том, как истинная общественность может вернуть себе более высокий статус и какой вклад юристы могут внести в это дело.

Лански: Как известно, социальные, экономические и культурные права, а также основные пакты, связанные с ними, не стали жестким конституционным правом, а остались на головокружительной высоте «мягкого» права в международно-правовом контексте в отличие от либеральных основных прав и свобод, которые юридически прорабатываются конституционными судами. 

В обозримом будущем социальные и экономические права не станут действительными юридически закрепленными конституционными правами. Однако, если бы существовала обязанность государства действовать в интересах здоровья народа и, например, если бы распоряжения министра здравоохранения оценивались с учетом этого принципа, то из этого могла бы возникнуть основа для неконституционности, которая затем привела бы к изменению прецедентного права в Конституционном суде. 

Майер: Я вижу проблему в том, что идея солидарности в обществе утрачена. Все больший акцент делается на индивидуальную свободу человека, а государство оттесняется назад. Это проявилось с первым ограничением свободы передвижения год назад, когда по стране прокатился шумный протест. Но у нас нет безграничных фундаментальных прав, у нас есть оговорки в законе, дающие право или в некоторых случаях обязывающие государство вмешиваться в права личности. Осознание того, что государство может и в некоторых случаях должно вмешиваться в фундаментальные права, было в значительной степени утрачено. Я заметил это также в сообщениях СМИ. Индивидуальная свобода не должна приводить к расслоению населения, на мой взгляд, мы уже были на пути к этому. Это опасно, потому что сообщество, государство, демократия не могут функционировать без солидарности. По крайней мере, стал заметен некоторый дисбаланс.

Лански: Но есть ли связующее звено между сменой парадигмы в политике и сменой парадигмы в конституционном праве? 

Майер: Мне трудно судить об этом. Несомненно, что в последние десятилетия защита основных прав была доминирующей темой в Конституционном суде. Судебная практика Конституционного суда и, таким образом, формирование нашей общественной жизни уже в последние десятилетия тесно связаны с индивидуальными правовыми позициями, но меньше с общими интересами, которым должна служить и правовая система. Судебная практика Конституционного суда рассматривает изменение условий жизни на основе принципа равенства. Снова и снова Конституционный суд принимает решение о том, что некоторые правовые положения стали необъективными и, таким образом, противоречащими принципу равенства в связи с изменением фактических обстоятельств. В качестве примеров можно привести данные об активной эвтаназии или однополых браках. Поэтому можно сказать, что Конституционный суд, по крайней мере в некоторых областях, «движется в ногу со временем» в отношении требования об объективности принципа равенства.

Шульмайстер: Вопрос в том, где давление проблем станет настолько велико, что общественность получит больший приоритет? Я думаю, что такой проблемой станет изменение климата, которое будет нас сопровождать еще долгие десятилетия. Я верю ученым-естествоиспытателям: в любом случае будет плохо, и это та область, где станет ясно, что существуют общественные блага. Боюсь, что только эскалация кризиса способна подтолкнуть нас к такой точке, когда, например, социальная сплоченность будет пониматься как общественное благо, которое трансформируется в модернизацию государства всеобщего благосостояния, а также к разработке соответствующих масштабных проектов по борьбе с изменением климата. Мы не выйдем из этой ситуации без катастрофы.

Неолиберализм боролся с государством изо всех сил на протяжении десятилетий, когда он ещё был бастионом профсоюзов и социал-демократии в форме институтов социального обеспечения. В конце концов, они все были основой власти. Теперь, когда государство сильно подорвано, неолибералы хотят его захватить сами. Государство сейчас становится великой машиной перераспределения сил. Возьмите, например, дотации во времена коронавируса в Австрии: чем богаче люди, тем больше они получают. Безработные получают две единовременные выплаты, получатели минимального обеспечения вообще ничего не получают. Под лозунгом «чего бы это ни стоило» делается вид, что проводится нечто вроде политики Крайского. Но то, что мы на самом деле видим – это политика денежных вливаний для богатых.

Лански: Что касается тезиса о том, что судебная власть с запозданием осознает процессы, развивающиеся на арене социальной и силовой политики. В качестве примера можно привести судебную практику Федерального конституционного суда Германии в отношении пакета ЕС по оказанию экстренной финансовой помощи. Там, в несколько непонятном решении, Федеральный конституционный суд принял решение об ограничениях на заем капитала ЕЦБ, предполагающих требование обоснования для европеизированных фондов. В этом решении необходимость наступательной европейской антикризисной политики была удовлетворена высокой степенью внутриевропейского формализма, что усложнило проведение европейской антикризисной политики в пользу принятия решений национальными государствами. В свете того, что мы обсуждали, потребовались бы прямо противоположные конституционные инициативы: наличие европейских решений должно быть закреплено конституционно! 

Майер: В действительности Федеральный конституционный суд Германии уже давно взял на себя политическую функцию. Решения, которые там частично принимаются, не имеют ничего общего с применением закона традиционным образом. Это политические ценностные решения, принимающиеся без необходимости. Вся эта судебная практика, руководствующаяся принципом «пока», которая определяет отношения между государством и Европейским Союзом, характеризуется крайне националистическим взглядом. Я не ожидал такого от Федерального конституционного суда Германии, скорее от Польши или Венгрии. Но то, что ФКСГ принимает такое решение даже в нынешней ситуации, это, бессомненно, плохо.

Лански: В связи с этим возникает вопрос о том, насколько конституционная юрисдикция и конституция должны и могут следовать за экономической политикой или идеологическими изменениями. Иными словами: в то время, когда необходимость целенаправленных политических действий, очевидно, предполагает большего участия государства и Европы, в какой степени необходимо требовать, чтобы Конституционный суд превратился из чистого и абсолютно необходимого хранителя личных свобод в орган, требующий соблюдения обязательств в действиях государства? 

Майер: Наш Конституционный суд долгое время «заигрывал» с ФКСГ и его прецедентным правом. Тем не менее в последние годы эта тенденция уменьшилась. Однако эти дебаты проходят на другом уровне, а именно на уровне европейских судов, которые считают себя двигателем европеизации. Они довольно открыто говорят, что мы здесь для того, чтобы дальше развивать Евросоюз, чтобы двигать его вперед. Судебная власть Европейской судебной палаты в какой-то степени не имеет никакого отношения к правовому контролю или правовому институту, она принимает политические решения. 

С другой стороны, у нас есть национальные конституционные суды, делающие все наоборот, чтобы сохранить суверенитет в государствах. Это приводит к ослаблению ЕС, а также во многих отношениях к его недееспособности. Политическая юрисдикция, которую можно оспорить в ФКС, в действительности имеет место также в европейских судах, Европейском суде по правам человека и Европейской судебной палате, стремящихся развивать правовой порядок ЕС. Таким образом, они, конечно, взяли на себя политическую функцию. Профессор Рютерс, немецкий коллега, посвятил этому процессу книгу: «Vom Rechtsstaat zum Richterstaat» («От правового государства к государству судей»). По сравнению с ФКСГ, наш КС держится в тени. 

Шульмайстер: Я вижу изменения в политике г-жи Меркель и в политике Европейской комиссии. Этому уделяется относительно мало внимания со стороны общественности, но ЕК изменила курс по важнейшим экономическим вопросам, что дает определенные надежды. Однако, к сожалению, нам совершенно не хватает новой теории: в конце концов, после 1945 года оказалось важным, что уже была разработана альтернатива с идеями Кейнса. В настоящее время нам не хватает достаточно последовательной контртеории этой неолиберальной ерунды. Вместо этого мы видим различные предложения по частичному улучшению мира, такие как экономика общего благосостояния, меры по охране окружающей среды и климата, Green Deal и т.д., но этого недостаточно. 

Я надеюсь, что на этом переходном этапе такой «подход нового курса Рузвельта» получит шанс: скажем, у нас нет новой теории, у нас нет исчерпывающего объяснения того, что там пошло не так за последние 50 лет, но мы знаем, что так продолжаться не может, и поэтому мы решаем эту проблему конкретно.

Лански: Подводя итог, мы имеем ситуацию, требующую более интенсивного государственного вмешательства и больше действий со стороны государства. Нам нужно, чтобы государство действовало более солидно не только на благо экономики, но и на благо остального общества. Мы видим смену парадигмы в тех частях политической системы, где люди вдруг занимают позиции, которые звучат так, будто они понимают, что их предыдущие неолиберальные настроения были ошибкой. Но у нас есть СМИ, не понимающие этого и не информирующие нас об этих изменениях. У нас есть правовая мета-система, не реагирующая на ситуацию и изменяющиеся условия. И последнее, но не менее важное: нам не хватает интеллектуальной переоценки идеологической надстройки, которая нужна в качестве основания для указаний к действию. Теперь возникает вопрос о том, какой урок можно извлечь из этой ситуации и как исправить существующее отсутствие теории.


АВТОРЫ:

доктор ГАБРИЭЛЬ ЛАНСКИ, Адвокат и управляющий партнер в LANSKY, GANZGER + partner
Почетный профессор университета (на пенсии), дважды доктор ХАЙНЦ МАЙЕР, член Старшего экспертного совета в LANSKY, GANZGER + partner
доктор ШТЕФАН ШУЛЬМАЙСТЕР, юрист, специалист в области народного хозяйства (Фото: ORF/Stöckl)

МОИ ДОКУМЕНТЫ

Add page

В настоящее время Ваша корзина пуста.